Белая раковина. Тонкая золотая линия по краю. Горсть жемчуга.
Его можно высыпать сразу — услышать, как жемчужины тихо стукнутся друг о друга и заполнят раковину. А можно доставать по одной, рассматривать молочный перламутр и совершенно бессмысленно решать, какая должна лежать справа, а какая непременно возле самого края. Красивые вещи вообще удивительным образом позволяют взрослым людям заниматься чем-то абсолютно бесполезным и получать от этого огромное удовольствие.
И только потом — огонь.
Сначала загораются два маленьких фитиля, а через несколько минут свет добирается до жемчуга. Перламутр теплеет, в молочной глубине появляются золотые отблески, ближайшие жемчужины становятся почти прозрачными и медленно уходят в расплавленный воск. Остальные остаются вдоль края, и PERLA всё время меняется — будто в раковине несколько часов подряд происходит какая-то своя очень тихая жизнь.
Каждую из этих жемчужин я леплю руками из натурального пчелиного воска. Поэтому они разные: крупные и совсем маленькие, круглые и немного неправильные. Потом покрываю их перламутровой пудрой, отливаю из гипса раковину размером 14 × 8,5 × 3 см, провожу золотую линию по её краю и заливаю внутрь натуральный соевый воск.
А собираете PERLA уже вы. Раковина и пакетик жемчуга приезжают в одной коробке, но отдельно друг от друга. Мне хотелось оставить человеку, которому она достанется, самое приятное — самому наполнить свою раковину жемчугом.
Аромата у неё намеренно нет, потому что не каждой красивой женщине нужны духи, чтобы заставить на себя посмотреть.
PERLA просто горит. Тихо, золотисто, невероятно красиво — примерно 12–13 часов. А потом огонь заканчивается, и остаётся белая гипсовая раковина с золотым краем. Для колец, серёжек, цепочек. Возможно, однажды — для настоящего жемчуга.
И я не знаю, что мне нравится больше: получить такую коробку от кого-то или однажды купить её самой себе без дня рождения, годовщины и прочих официально разрешённых причин для прекрасного.
Хотя нет. Знаю.
Жемчугу повод не нужен.
